Самый закрытый из всех громких процессов. Часть десятая

Ваше слово, товарищ маузер!


5 июня 2017 года в Озерском городском суде на процессе по делу Цыбко слово взял адвокат Константин Коваленко.

Свое выступление защитник начал с процессуальных вопросов. Согласно действующему законодательству, уголовное дело на члена Совета Федерации не может быть передано в суд без согласия на то самого Совета Федерации, а верхняя палата парламента своего согласия не давала, хотя в это время Цыбко еще был сенатором. Свои разъяснения по данному вопросу должен дать Конституционный суд, куда было передано соответствующее заявление.

Далее адвокат обратил внимание на неправильную, по его мнению, квалификацию инкриминированного его подзащитному деяния. Не вдаваясь в юридические тонкости, скажем вкратце, что Цыбко, как член Совета Федерации, не обладал надзорными, контрольными и прочими функциями, которые могли бы позволить ему в силу своих должностных полномочий оказывать влияние на иных должностных лиц, способствовать их продвижению по службе, склонять их к каким-то действиям либо покровительствовать.


Впрочем, оставим сухую юридическую теорию. Дальнейшая речь адвоката была наполнена сугубой конкретикой. Коваленко цитировал выдержки из обвинительного заключения, а затем наглядно, иногда в прямом случае на пальцах объяснял суду (а заодно и стороне обвинения в лице прокурора Чеблаковой), почему события, изложенные в обвинительном заключении, не происходили в действительности и происходить не могли.


Например, следствие утверждает, что «в апреле 2011 года Цыбко склонил путем уговоров главу Озерска Калинина к поддержке кандидатуры Тарасова на выборах главы администрации Озерска». Причем сам Калинин факт своего «склонения» в суде не подтвердил, а единственная встреча Калинина и Цыбко, на которой они немного поговорили о Тарасове, состоялась в коридоре областной администрации только 17 мая 2011 года, когда Тарасов уже пять дней был озерским сити-менеджером. Другой даты быть просто не может, поскольку сенатор до этого дня не появлялся в Челябинской области, а последние полмесяца до выборов Тарасова вообще был за границей, и ни одного телефонного разговора Цыбко и Тарасова в тот период не зафиксировано.


9 июля 2011 года не было встречи Цыбко, Тарасова и помощника губернатора Сандакова в ресторане «Грузинский дворик», на которой, по версии следствия, Тарасову было предложено дать взятку за свое назначение. Геолокация телефонов всех участников встречи показывает, что они ни разу в тот день не пересекались. Цыбко и Тарасов были в разных концах Аргаяшского района, а Сандаков вообще в экопарке «Зюраткуль» в Саткинском районе. То же подтверждают и свидетели.


3 декабря 2011 года Тарасов не мог днем передать сенатору взятку в озерской гостинице «Париж», потому что в это время тот еще находился в Челябинске, а вечером того же дня уже Гунин не мог «положить пакет с деньгами» в машину сенатора, поскольку к тому времени, как Гунин вернулся с похищенными из ММПКХ деньгами от обналичника Зуева из района Уйского, Цыбко уже несколько часов находился в отеле в Екатеринбурге.


27 декабря 2011 года Тарасов действительно летал в Москву, но вовсе не для того, чтобы «передать сенатору взятку». Буквально накануне, 21 декабря Цыбко звонил Тарасову и сообщал ему, что 24-25 декабря будет в Екатеринбурге, и, если тот хочет, может подъехать к нему пообщаться. На что Тарасов ответил, что ему некогда, он собирается домой в Магнитогорск «привести себя в порядок». (Кстати, это к вопросу о том, что Тарасов исполнял «все указания» своего мнимого патрона) И действительно, обозначенные два дня Цыбко провел в Екатеринбурге, а Тарасов в Магнитогорске. Передавать сенатору взятку озерский сити-менеджер явно не собирался, а буквально через день рванул в Москву. Но только не со взяткой, а по своим делам – пообщаться со своими деловыми партнерами, о чем свидетельствуют записи телефонных разговоров. С Цыбко они так и не встретились, телефон Тарасова перестал фиксироваться в Москве примерно в 16.30, в это время сенатор еще не покинул здание Совета Федерации. Кроме того, Тарасов рассказывал, что встретился с Цыбко «в светлое время суток», и пока ждал сенатора, «отморозил уши». Установлено, что сенатор появился у себя дома примерно без пятнадцати шесть вечера, которое в конце декабря светлым временем суток никак не назовешь, а отморозить уши Тарасову было трудно, ибо, по показаниям Гидрометеоцентра, в тот день в Москве стояла аномально теплая погода – плюс шесть градусов.


Далее в ходе своей речи адвокат Коваленко задал риторический вопрос: «Хищение денег из ММПКХ проходило фактически под контролем сотрудников ФСБ, которые вели прослушку всех разговоров Тарасова и Гунина с сентября 2011 года. Почему они не предотвратили хищение? Потому, что, по моему мнению, деньги передавались не Цыбко, а иным лицам, в том числе Калинину, бывшему начальнику озерского УФСБ…»

В деле содержатся прямые указания на то, что в числе получателей похищенных денег был Калинин, его советник Зюсь, бывший мэр Магнитогорска Тефтелев, озерский предприниматель Степанов, заместитель губернатора Овакимян, гражданская жена Тарасова Торлина, его доверенное лицо и водитель Асанов, ну и, разумеется, Тарасов не забывал и себя. Летал по заграницам, покупал дорогие вещи.

Тарасов и Гунин в ходе дела Цыбко полностью и не раз поменяли свои показания, данные ими же ранее в ходе допросов по их собственным делам. Например, Тарасов ранее говорил, что последнюю часть взятки сенатору Цыбко в размере 4 миллионов он передал в феврале 2012 года в Озерске. А позже «вспомнил», что деньги передал не в Озерске, а в Москве, не 4 миллиона, а 5, и не в феврале 2012-го, а 27 декабря 2011 г. 

Все это свидетельствует, по словам адвоката, об оговоре его подзащитного людьми, полностью зависящими от следствия. И они готовы сколько угодно менять свои показания, лишь бы самим уйти от ответственности.


Магнитогорский бизнес в Озерске не нуждался в покровительстве Цыбко


Свое выступление адвокат Коваленко продолжил на следующий день.

Подводя итоги первому эпизоду дела – о данной, по версии следствия, главой администрации Тарасовым взятке сенатору Цыбко в качестве «благодарности» за свое назначение и за «обещание покровительства» ему в дальнейшем, адвокат перевел с юридического языка на русский суть подобного «покровительства»: «Я обещаю решить любые твои проблемы в течение неопределенного срока до конца дней своих, но делать это буду не я, а другие.» О том, что никакого покровительства Тарасову на самом деле не оказывалось, говорит хотя бы тот факт, что после своего ареста Тарасов начал названивать с просьбой о помощи вовсе не к всемогущему сенатору, а к своим магнитогорским друзьям Лакницкому и Мельникову. И, разумеется, никаких денежных средств от Тарасова Цыбко не получал, что подробно рассматривалось на предыдущем заседании суда 5 июня.


Показания Тарасова, Гунина, Крыловой, на которые в первую очередь опирается обвинение, и которые они давали после заключения договора со следствием, являются показаниями заинтересованных и зависимых лиц. Но существуют многочисленные данные объективного характера, которые подделать невозможно, и которые дают иную картину происходящих событий – данные геолокации, предоставленные операторами связи, отметки в загранпаспорте о пересечении границы, авиабилеты, банковские справки о движении денежных средств на счетах и т. п. Кроме того, существуют расшифровки телефонных разговоров и показания незаинтересованных свидетелей. Все эти доказательства в совокупности своей свидетельствуют о том, что подсудимый Цыбко невиновен и должен быть оправдан за отсутствием состава преступления.


Далее адвокат перешел ко второму эпизоду уголовного дела – о получении, по версии следствия, взятки сенатором Цыбко за «оказание покровительства» магнитогорскому предпринимателю Лакницкому. Как заявил адвокат, суду не предоставлено ни одного доказательства подобного покровительства, кроме слов Тарасова. 

По версии следствия, Цыбко осенью 2011 года предложил Тарасову «подыскать жирного предпринимателя», с которого можно было бы взять деньги за «вход» его бизнеса в Озерск и дальнейшую его протекцию. Однако в тот период времени Тарасов и Цыбко встречались только в публичных местах и при свидетелях, и когда они смогли бы договориться о «жирном бизнесмене», непонятно. После чего в течение двух месяцев – с 4 декабря 2011 года до 8 февраля 2012 года – они вообще не встречались, и общаться могли только по телефону. Все разговоры прослушивались и записывались оперативниками, никаких упоминаний о привлечении иногороднего бизнесмена за деньги не зафиксировано.

Далее, как сказано в обвинительном заключении, Тарасов привлек своего друга Мельникова уговорить Лакницкого о даче последним взятки за «вход в Озерск» и дальнейшее покровительство его бизнес-проектам. Мельников довел до Лакницкого предложение Цыбко, и на 8 февраля 2012 года была назначена встреча в челябинском ресторане «Венеция», на которой обсуждались условия их дальнейшего криминального сотрудничества.


На самом деле все было вот как. Магнитогорским предпринимателям совершенно не нужно было давать взятку сенатору за «вход» в наше ЗАТО, поскольку они появились в Озерске практически сразу же после назначения Тарасова на должность главы администрации. Первый раз Мельников въезжает в Озерск 3 июля 2011 года, Лакницкий – 6 октября того же года, и оба были в закрытом городе несколько раз. Они задолго до знакомства с Цыбко определились, какой бизнес будут развивать, и обошлись в этом без «покровительства» сенатора – зачем, ведь у них был свой глава администрации Тарасов, с которым все решили задолго до 8 февраля 2012 года, то есть до переговоров с Цыбко в челябинском ресторане. 1 декабря 2011-го в Озерске были зарегистрированы ЗАО «О-Мега», ЗАО «Магнитострой» и ЗАО «Объединенная строительная компания-Озерск» - озерские «дочки» магнитогорских предприятий. В телефонном разговоре, состоявшемся 25 января 2012 года, Тарасов и Мельников обсуждают совместные проекты строительства в Озерске торгового центра и жилых домов, запуск «Такси-Класс» как вопросы уже решенные.


Был, видимо, у Тарасова и еще один побудительный мотив покровительствовать своим друзьям Лакницкому и Мельникову. В январе 2012-го он взял взаймы у Лакницкого 60 миллионов рублей и оформил займ на свою гражданскую жену Торлину. 16 февраля того же года Тарасов обсуждает с Мельниковым планы по строительству его, Тарасова, торгового центра в Магнитогорске.


Так при чем здесь Цыбко, и о чем шла речь на встрече 8 февраля 2012 года в ресторане «Венеция»? Сенатор тут совершенно не при чем, а речь на той встрече шла о снятии кандидатуры «человека Лакницкого» Мясникова с выборов в Заксобрание Челябинской области по Магнитогорскому избирательному округу. Но почему-то запись именно этого разговора в деле отсутствует, хотя оперативники ФСБ вели видео- и аудиозапись этой встречи. Точнее, записи есть, но на них ничего не слышно, кроме песен Тото Кутуньо и Бритни Спирс. Но следствие предлагает поверить суду, что речь шла о взятке.


В дальнейшем бизнес-проекты Лакницкого в Озерске развивались, по его собственному признанию, без всяких преференций со стороны Цыбко. Даже по итогам аукциона за право строительства торгового центра «Фестиваль» его фирме пришлось выложить 122 миллиона рублей, а сам аукцион прошел в полном соответствии с законодательством, и с этим никто не спорит. 

Что же касается десяти миллионов рублей, по утверждению следствия, переданных Лакницким сенатору в виде взятки, то их получение стороной обвинения не доказано. Даже та первая сумма в 2,5 миллиона, якобы переданная Тарасовым Цыбко в ресторане отеля «Парк-Сити» 14 февраля 2012 года, была фактически выманена у Лакницкого с Мельниковым мастером на всяческие «разводы» Тарасовым. Легенда его была такая: надо передать предпринимателю О.Колесникову, в пользу жены которого и снял свою кандидатуру на выборах в Заксобрание Мясников, в виде компенсации за причиненные неудобства два с половиной миллиона через сенатора Цыбко. (!) И, самое удивительное, он-таки убедил Мельникова, а тот, в свою очередь Лакницкого. Указанная сумма была доставлена дочерью последнего Дашей из Магнитогорска в Челябинск и передана на стоянке возле отеля «Парк-Сити» Тарасову. Все это было зафиксировано видеокамерами наружного наблюдения, но почему-то запись обрывается в тот момент, когда Тарасов еще не вошел в здание отеля, так что проследить дальнейшую судьбу денег не представляется возможным. Камера внутреннего наблюдения также не зафиксировала факт получения сенатором денег. Зато в тот же вечер на счет Тарасова через банкомат (то есть наличными деньгами) была зачислена сумма 552 тыс. рублей – как полагает сторона защиты, часть мошенническим путем похищенных им денег.


Второй эпизод передачи денежных средств в качестве части взятки – самой крупной ее части в размере 5 миллионов – произошел, по утверждению следствия, в помещении московского ресторана «Эль Гаучо» 19 марта 2012 года с 16.30 до 17.00. Подтверждено многочисленными доказательствами, что в это время Цыбко еще находился в самолете, возвращаясь из отпуска в Москву. Самолет приземлился в аэропорту «Шереметьево» в 17.40, о чем свидетельствуют как штамп в загранпаспорте, так и локация телефонных разговоров. К ресторану сенатор подъехал только в 19.30, вошел внутрь без верхней одежды, которая оставалась в его служебном автомобиле, и вышел минут через двадцать с пустыми руками, что подтверждает также свидетель Е.Менакер.

Не без иронии адвокат Коваленко заметил, что следствию надо было быть изобретательнее, придумывая детали передачи несуществующей взятки. Так, в обвинительном заключении сказано, что сумма в 5 миллионов рублей находилась во внутреннем кармане куртки Лакницкого, он их передал Цыбко, а тот, в свою очередь, накрыл их сверху своей курткой. Во-первых, такая куча денег ни в один внутренний карман не влезет. Во-вторых, все четыре стула за столиком были заняты Лакницким, Мельниковым, Цыбко и Тарасовым, куда именно надо было положить пять миллионов, да еще накрыть их курткой, чтобы они не мешались, на стол или под стол? В-третьих, в верхней одежде в зал ресторана охрана не пропускает, к тому же Цыбко вообще пришел на встречу без куртки. Подобные мелочи выдают авторов фальшивки с головой.


Ну и, наконец, третий эпизод получения денег произошел, по утверждению стороны обвинения, 9 апреля 2012 года у ресторана «Бадгаштайн» в Челябинске, где Цыбко, подъехав на автомобиле, получил от Тарасова последние 2,5 миллиона. Действительно, Тарасов и Цыбко встречались тем вечером в Челябинске, однако сенатор приехал не на служебном авто, а на машине своего знакомого Юрия Б., который весь вечер, не отлучаясь, был вместе с Цыбко – и привез его в ресторан, и находился вместе с ним и Тарасовым в ресторане, а затем увез сенатора на другую встречу, в администрацию Челябинской области. Никаких денег Тарасов сенатору в этот день не передавал.


Таким образом, - закончил свое выступление адвокат – факт передачи взятки моему подзащитному в суде не был доказан, и он должен быть оправдан за отсутствием события преступления.

Сторона защиты неоднократно заявляла суду о том, что компакт-диски, содержащие записи телефонных разговоров, не отвечают требованиям, предъявляемым уголовно-процессуальным законодательством. Равно как и содержащиеся на них сведения, поскольку они не являются результатами оперативно-розыскной деятельности, имеющими важное значение для дела, а лишь избирательно извлеченными телефонными разговорами, которые, по версии обвинения, должны свидетельствовать о причастности Цыбко к совершению преступления.

Исследованные в суде сведения о телефонных соединениях Цыбко, Тарасова и Лакницкого дают основания стороне защиты утверждать, что от суда скрывают оперативные записи именно тех разговоров, содержание которых способно полностью опровергнуть версию следствия.

Заключение лингвистической экспертизы, подписанное экспертом И.Петровой, позволяет стороне защиты утверждать, что в ходе производства предварительного следствия само экспертное исследование экспертом не проводилось… По сути, экспертное заключение представляет собой произвольную, субъективную трактовку филологом общего смысла и отдельных реплик участников разговора, на основании которого делаются научно не обоснованные выводы… Все это свидетельствует о необъективности, предвзятости эксперта, его готовности подстраивать выводы под версию обвинения. Сторона защиты полагает, что указанное заключение эксперта должно быть исключено из числа допустимых доказательств, ее выводы не могут быть положены в основу приговора.


Считаю выдвинутое моему подзащитному обвинение полностью не доказанным. Совершенно очевидно, что и по первому, и по второму эпизоду обвинения отсутствует само событие преступления, а указанные в обвинении время и место якобы совершения преступления не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным путем судебного следствия. В связи с изложенным, прошу постановить в отношении Цыбко Константина Валерьевича оправдательный приговор.


Финишная прямая


Далее адвокат подчеркнул, что в своей реплике сторона обвинения так и не высказала своего отношения к искажению нормы уголовного права, допущенной в обвинительном заключении. По сути, следствие отредактировало уголовное законодательство так, как ему удобнее. Коваленко указал, что его подзащитный не обладал надзорными, контрольными и прочими функциями, которые он мог бы использовать для оказания влияния на иных должностных лиц, способствовать их продвижению по службе, склонять к совершению каких-либо действий. В обвинительном заключении не содержится ни единого обвинения в склонении членом Совета Федерации Цыбко какого-либо должностного лица к совершению определенных действий, кроме разве что в отношении главы Озерска Калинина. Да и здесь сторона защиты считает, что назначение конкурса на замещение вакантной должности главы администрации или представление кандидатов на этот пост депутатам входит в должностные обязанности самого мэра города.


Стороной обвинения не представлено ни одного доказательства о зачислении похищенных Тарасовым из ММПКХ и якобы переданных им затем Цыбко средств на банковский счет матери сенатора. Ссылка на документы, будто бы содержащиеся в томах уголовного дела, оказалась фальшивкой – речь там на самом деле идет совсем о другом.


Никаких объективных доказательств существования 8 миллионов, якобы данных Тарасову в ноябре 2011 года взаймы Калининым, Зюсем, Степановым, Тефтелевым, не представлено. Хищение денег из ММПКХ вполне очевидно, оно доказано; передача ворованных денег Тарасовым вышеперечисленным лицам, а также своим подельникам, гражданской жене, трата их на себя – также доказано. Что же тогда доставалось Цыбко? Сторона защиты утверждает, что не существовало предмета взятки для передачи сенатору.


Обвинение призывает не верить показаниям Цыбко и свидетельнице Менакер о том, что самолет, на котором они возвращались 19 марта 2012 года в Москву, задержался, и в момент инкриминируемого сенатору получения взятки он еще находился в воздухе. Но существует и множество других доказательств его алиби: данные телефонного оператора, отметки в загранпаспорте о пересечении границы и т. д. Невозможно игнорировать всю совокупность фактов и доказательств.


Воруя деньги из ММПКХ, Тарасов, возможно, надеялся, что все удастся списать на то, что деньги потрачены «на выборы» (дело было, еще раз напомним, накануне выборов в Госдуму 4 декабря 2011 года), может, надеялся, что его прикроет Калинин. Не прикрыл, не прошло. Осталось лишь представить себя невинной жертвой, не получавшей из украденного ни копейки, и валить все на того, кто реально занимался избирательной кампанией в Озерске, на того, кто живет далеко и кто слывет «неприкосновенным», то есть на Цыбко. Вот такая вырисовывается «картина маслом».


С учетом всего сказанного, - закончил свое выступление адвокат, - вина моего подзащитного не доказана, и он должен быть признан невиновным.


Последнее слово


Во вторник 4 июля 2017 года в Озерском городском суде был завершен процесс по делу бывшего члена Совета Федерации от Челябинской области Константина Цыбко, который в этот день выступил с последним словом.

Свое выступление Цыбко начал с того, что показал присутствующим в зале подарочный экземпляр Конституции РФ, подаренный ему в числе прочих сенаторов и депутатов Госдумы президентом Путиным с напутствием «защищать Конституцию». Затем Цыбко перечислил основные конституционные права и свободы граждан, которые были нарушены следствием и стороной обвинения в ходе процесса. Список этот получился весьма внушительным.

К сожалению, как заявил экс-сенатор, некоторые представители ФСБ, Следственного комитета и прокуратуры не защищают конституционные права граждан, а нарушают их, что наглядно проявилось за те полтора года, что идет процесс. В ход шли двойные протоколы допросов, поддельные результаты экспертизы, незаконные прослушки, давление на свидетелей, на прессу и даже на суд. И все это делали люди в погонах, многие из которых, кстати, уже уволены из органов либо переведены с понижением на иные места службы.


Следствие и обвинение нарушают конституционное положение о разделении властей: они считают суд чуть ли не отделением Следственного комитета, считают возможным давать суду советы. 

Достоинство личности охраняется государством. Это конституционное положение также нарушалось – свидетелей не раз унижало гособвинение.

Нарушалось право тайны личной жизни. Под видом прослушиваний телефонов Цыбко следствие вело прослушку трех телефонов совершенно посторонних людей. Прослушивание телефонов свидетелей Мельникова и Егай (дочери Лакницкого) началось раньше разрешенного дня. Все эти нарушения списывались на «техническую ошибку».

Свобода искать, получать и распространять информацию любым законным способом также гарантирована Конституцией. Однако представительница стороны обвинения Чеблакова ухитрилась написать жалобу заместителю Генпрокурора по УрФО Юрию Пономареву на корреспондента «Ура.ру» на то, что тот якобы улыбался в зале суда.

Право частной собственности охраняется Основным законом. Однако по отношению к родителям Цыбко это право нарушалось неоднократно. «Мы предоставим суду доказательства незаконного приобретения ими недвижимости!» - заявляла сторона обвинения суду. Да так и не предоставила. Ссылка на том и страницы уголовного дела, где якобы содержатся эти документы, оказалась фальшивкой, суд просто обманули.

Конституция не допускает рассмотрение доказательств, полученных с нарушением законодательства. А таких случаев в ходе процесса было выявлено много. В суде вскрылся целый пласт подобных нарушений. Запрещается также использование слухов в качестве доказательств. Но у стороны обвинения в ход шли и слухи.

Конституция гарантирует равноправие сторон в ходе судебного процесса. Но сторона обвинения все время подчеркивала свое превосходство. «Вы не в том процессуальном статусе!» - любимая фраза прокурора Чеблаковой, произнесенная ею за полтора года множество раз.

Это лишь самые явные нарушения конституционных прав и свобод граждан, допущенные следствием и обвинением. «Я дал клятву защищать Конституцию, и я ее держу!» - заявил Цыбко.


Экс-сенатор дал общую характеристику ходу процесса: «Сторона обвинения пыталась вихлять в рамках предъявленного обвинения. Свою версию про передачу мне взятки 27 декабря 2011 года обвинение придумало уже в зале суда. И Тарасов, и Гунин много раз меняли свои показания. А свои первые показания я дал в июле 2013 года и ни разу их не менял. К материалам дела я получил доступ только в 2015 году.» 

Далее Цыбко продемонстрировал суду образец настоящей подписи бывшего начальника УФСБ по Челябинской области генерала Ахримеева, из чего следует, что все содержащиеся в материалах дела документы, якобы подписанные главным чекистом области, являются фальшивыми. «Но если бы я заявил об этом раньше, - сказал экс-сенатор, глядя в сторону представителя гособвинения Чеблаковой, - вы бы успели все подчистить…»

«Еще в начале процесса, - продолжил Цыбко, - я говорил, что мне непонятно, в чем меня обвиняют. А теперь уже всем непонятно. Мы до копейки подсчитали, куда и кому ушли похищенные деньги. И все свидетели подтвердили, что они их получали. В том числе и глава Озерска Калинин. Когда адвокат спросил его, готов ли он вернуть полученные им похищенные деньги, прокурор Чеблакова воскликнула: «С какой стати!» Никаких денег я не получал. Напомню, что неустранимые сомнения трактуются в пользу обвиняемого. Я не обязан доказывать свою невиновность. Но я пошел дальше – я провел собственное расследование. И от этого у них злость… Расследование наше выявило целый пласт проблем…»


И далее Константин Цыбко расставил в своем выступлении мировоззренческие акценты. 

- В Озерске народ зашуган, здесь правды не найти. Здесь привыкли кланяться власти, поэтому я вызываю у них раздражение. У меня и у этой группы людей разница в мировоззрении. Я не участвовал в закрытых пьянках в ведомственной гостинице ПО «Маяк» или в 10-й столовой… Мне неинтересно с ними поднимать тосты и трижды орать «ура!» - два коротких и одно протяжное. Простые люди Озерска мне гораздо ближе и интересней. Это конфликт идеологический, мы с ними разные, и я в лицо им об этом говорил, а они обижались. Мне эти оборотни неприятны, и я не считаю возможным находиться в их обществе. Я не жил их образом жизни, вот отсюда и идет это противостояние. Еще в начале суда я сказал, что разоблачу всех фальсификаторов, и полтора года я это делаю… 

Их целью было усложнить мне жизнь, задавить человека, чтобы тяжело мне было полтора года летать туда-сюда из Москвы и обратно. Думали, что Цыбко сломается. Система, созданная в Челябинской области, направлена на то, чтобы сломать человека морально и физически. Вспомните Николая Сандакова, которого год держали в тюрьме…

Основное давление оказывалось на мою семью, на моих родителей. И они честно подтвердили свои доходы, и я. Доказана каждая копейка моего дохода, я самый проверенный чиновник в стране… Мою семью фактически ограбили, надеялись, что у меня не хватит денег полтора года летать из Москвы на суд. Но если бы процесс шел еще два года, я бы все равно летал сюда. Последнюю копейку отдал бы, чтобы доказать свою невиновность…

После произнесения последнего слова в суде был объявлен перерыв до 3 августа.


А мы с вами, пока судья пишет приговор, поговорим вот о чем. Во-первых, еще раз вернемся к личности главного свидетеля обвинения Тарасова и посмотрим, кто же в действительности способствовал его назначению на должность главы администрации Озерска, а также поговорим об истинных причинах возникновения «дела Цыбко».


Главный свидетель: «привет» из 90-х


Евгений Тарасов родился в Магнитогорске 21 января 1970 года. Спортсмен, активно занимался боксом. Спорт и учеба редко бывают совместимы, тем более, когда тебя регулярно бьют по голове. Проучился 8 классов в средней школе, затем окончил индустриальный техникум. В техникуме учился в одной группе с Вячеславом Евстигнеевым – очень известным человеком в Магнитогорске, ставшим преемником Константина Матвейчука на посту руководителя группы компаний «Кредо». Вячеслав Евстигнеев трижды избирался в городское собрание депутатов Магнитогорска, а с 2015 года является депутатом Законодательного собрания Челябинской области.


После техникума Тарасов продолжил образование на спортивном факультете Магнитогорского педагогического института. После его окончания работал преподавателем на кафедре физвоспитания в горно-металлургическом институте. Прошел путь от ассистента до доцента. Завершил обучение в аспирантуре и защитил диссертацию в 1998 году. Кандидат педагогических наук. Тема работы «Ценностные ориентации как фактор формирования у старшеклассников интереса к спортивной деятельности».


Но в 2000 году Тарасов резко меняет свой жизненный путь и становится руководителем ряда коммерческих предприятий. В 2007 году возглавляет Магнитогорское отделение БТИ. Получает второе высшее образование в магнитогорском филиале Уральской академии госслужбы по специальности «Национальная экономика». Затем пробует свои силы в политике. В 2010 году Тарасов становится депутатом Магнитогорского собрания депутатов по 21-му округу. До 2011 года жизненный путь Тарасова связан исключительно с Магнитогорском. Но в этом году, как вы прекрасно знаете, он вдруг становится главой администрации Озерска. 


Отец Евгения Тарасова Виктор работал начальником цеха на Метизно-металлургическом заводе. Там же, на Метизном закладываются длительные дружеские отношения Тарасова-старшего и Евгения Тефтелева, который с 1985 года начинает работать на этом же заводе в должности заместителя начальника цеха. (Весьма неплохой старт для 30-летнего бывшего освобожденного работника комитета комсомола) После ранней кончины Тарасова-старшего в 1991 году Тефтелев сохранил отношения с его семьей и нередко опекал в дальнейшем его сына Евгения. 

В последующие годы Тефтелев сделал неплохую карьеру. Возглавлял совет директоров Метизного завода в 1998-2002 годах, в 2002-2009 годах работал в правительстве Челябинской области. В 2009 году вернулся в Магнитогорск и избрался главой администрации города. В 2014 году по инициативе губернатора Бориса Дубровского становится главой города Челябинска. 


Все эти годы продолжались тесные отношения Евгения Тефтелева с Евгением Тарасовым. На 50-летии Тефтелева в 2005 году Тарасов присутствовал со своей гражданской женой. В своих карьерных планах Тарасов, видимо, не без оснований рассчитывал на помощь и содействие со стороны старшего товарища. Можно предположить, что и своему назначению в Озерск Тарасов во многом обязан именно содействию Тефтелева. С ним же он постоянно консультировался по телефону и лично. И именно ему, одному из первых были переданы два миллиона рублей из средств, похищенных в ММПКХ. Так что с большой долей вероятности можно говорить, что именно Е.Тефтелев был основным «локомотивом» назначения Тарасова на должность главы администрации Озерска.


Есть в биографии главного свидетеля Евгения Тарасова и весьма темный период. В 1991 году в Магнитогорске появляется охранное предприятие «Кредо-Матвейчук» во главе с активным молодым человеком Константином Матвейчуком 1967 года рождения. Человек он был, несомненно, незаурядный – жесткий, с лидерскими качествами. Учась в горно-металлургическом институте, успехами в учебе откровенно не блистал, предпочитая проводить время в боксерском зале. Там вокруг него постепенно и начинает складываться группа активных молодых спортсменов, ценящих силу и не утруждающих себя излишними моральными ограничениями. В их числе оказался наш герой Евгений Тарасов.

Чем занималась охранная фирма «Кредо»? В активе «охранников» накопилось много различных «подвигов». Среди них вымогательство, грабежи, избиения, пытки, похищения людей с применением огнестрельного оружия. Постепенно из охранной фирмы выросла группа компаний «Кредо», занимавшихся различными сферами деятельности. Ее активных участников в городе называли «кредовцы». Так это название и закрепилось за ними.

Не остался в стороне от этой бурной деятельности и Тарасов. Активный участник «Кредо», он как минимум дважды привлекался к уголовной ответственности по обвинениям в хулиганстве и мошенничестве. Кроме того, с сентября 1993-го по октябрь 1994-го он находился в федеральном розыске за участие в похищении человека. (Именно этот период его биографии, как вы помните, привлек внимание главы Озерска Калинина, но старый чекист скрыл от депутатов данный факт перед голосованием за кандидатуру Тарасова как за будущего главу администрации)


Неизвестно, чем бы могли закончиться похождения «кредовцев», но 30 августа 1998 года их лидер Матвейчук был убит на озере Банном. Его преемник Вячеслав Евстигнеев заявил об отказе от мести и взял курс на постепенную легализацию «Кредо». С тех пор прошло почти двадцать лет. Группа компаний «Кредо» сегодня существует под другими названиями, но в Магнитогорске прекрасно помнят обстоятельства этой давней истории и имена ее основных участников. 

Компания «Кредо-Магнитогорск» с уставным капиталом в 3 миллиона рублей подверглась официальной ликвидации 22 ноября 2011 года. Среди ее акционеров числился Евгений Викторович Тарасов с долей акций в 1,5 % и стоимостью 45 тысяч рублей. К тому времени он уже полгода возглавлял Озерскую администрацию… 


Продолжение следует…



Добавить комментарий

показать все комментарии