Самый закрытый из всех громких процессов

1 июня, как вы знаете, уважаемые читатели, Челябинский областной суд огласил апелляционное определение в отношении бывшего члена Совета Федерации Константина Цыбко, которого 3 августа прошлого года Озерский городской суд признал виновным в получении взятки и приговорил к девяти годам колонии строгого режима и 70 миллионам рублей штрафа. Приговор для Цыбко оставлен без изменения, апелляционная жалоба защиты - без удовлетворения. 

К сожалению, на скамье подсудимых вместе с экс-сенатором не сидели другие  фигуранты дела, такие как нынешний мэр Челябинска Тефтелев, бывший глава Озерска Калинин, его помощник Зюсь, реально получавшие похищенные деньги, о чем однозначно свидетельствуют материалы дела. Да и Тарасову с Гуниным, по-хорошему, снова надо было вернуться в места заключения, поскольку свое они не досидели, плюс добавить срок за лжесвидетельство. Но произошло то, что произошло.

Предлагаем вам вспомнить весь ход этого громкого процесса, окунуться в его атмосферу, проследить за его течением день за днем - все полтора года, что он шел.


В чем обвиняли Константина Цыбко

Как утверждало обвинительное заключение, в период с ноября 2011 года по апрель 2012 года член Совета Федерации Константин Цыбко получил в качестве взятки следующие суммы.

1) 17,5 миллионов рублей от Евгения Тарасова за назначение его главой администрации Озерска и предполагаемую последующую помощь в назначении его же главой Магнитогорска. Указанная сумма была похищена и обналичена Тарасовым с подельниками из озерского муниципального предприятия коммунального хозяйства – ММПКХ, за что вся преступная группировка была осуждена, хотя и провела в местах лишения свободы гораздо меньше положенного срока, выйдя по УДО (условно-досрочное освобождение), чему способствовал заключенный ранее Тарасовым с компанией договор со следствием.

2) 10 миллионов рублей от магнитогорского предпринимателя Олега Лакницкого за «вход» его бизнеса в закрытый город Озерск и последующее оказание ему сенатором «содействия» его бизнес-интересам. 


Основные действующие лица

Константин Цыбко – бывший член Совета Федерации, подсудимый;

Галина Лисина – судья Озерского городского суда;

Галина Чеблакова, советник юстиции, представитель Челябинской областной прокуратуры;

Любовь Шишкина, ее партнер по обвинению, представитель прокуратуры ЗАТО г. Озерск, в ходе процесса уволившаяся из прокуратуры ввиду подозрений в связях с криминалитетом;

Константин Коваленко, адвокат К.Цыбко;

Евгений Тарасов – бывший глава администрации ОГО, бывший осужденный;

Валентин Гунин, бывший заместитель главы администрации ОГО, бывший осужденный;

Елена Крылова, бывший заместитель главы администрации ОГО, бывшая осужденная (условно);

Александр Калинин, бывший глава ОГО;

Сергей Зюсь, бывший советник Калинина (до сих пор работает в аппарате Собрания депутатов ОГО);

Олег Лакницкий, магнитогорский предприниматель;

Дмитрий Мельников, заместитель и партнер Лакницкого по бизнесу.


Это только основные фигуранты нашей повести. Всего же в ходе процесса в зале заседаний Озерского городского суда побывало более пятидесяти человек, в том числе некоторые виртуально – посредством организации видеомоста с другими городами, в первую очередь с Москвой. Фамилии большинства из них не будем называть в этой повести, дабы не создавать людям ненужных проблем. Итак, приступим.


Евгений Тарасов: «Себе не оставлял ни копейки…»

Рассмотрение «дела Цыбко» по существу началось в Озерском городском суде 2 марта 2016 года, и уже с самого начала обещало стать громким и долгим, что и подтвердил ход процесса. Первым сторона обвинения приступила к допросу своего основного свидетеля – бывшего главы администрации Озерска Евгения Тарасова.

В первый же день около пяти часов подряд Тарасов давал свои показания. В целом из его слов следует, что все уведенные им и его подельниками в 2011 году из ММПКХ и обналиченные затем деньги предназначались исключительно для выплаты взятки сенатору Цыбко – за назначение его, Тарасова сити-менеджером Озерска и последующее ему покровительство. 

Причем экс-глава администрации удивил всех присутствующих в зале заседания (включая и представителей прокуратуры), заявив, что реально передал Цыбко денег даже больше тех 17 с половиной миллионов, что фигурируют в деле: «Сколько обналичили, столько и передали сенатору, себе не оставили ни копейки!» А до того, как украсть городские деньги, Тарасову, по его словам, пришлось занимать деньги на взятку для сенатора у главы Озерска Александра Калинина – 1,5 миллиона, его помощника Сергея Зюся – 1 миллион, у предпринимателя Сергея Степанова (в то время заместителя директора проектного института ВНИПИЭТ, что располагается в Озерске) – 3 миллиона, у бывшего главы Магнитогорска, а ныне главы Челябинска Евгения Тефтелева – 5 миллионов. С первой же порции ворованных денег Тарасов им эти долги вернул. Причем крал он, боясь, что сенатор Цыбко лишит его должности, и он останется без работы. В общем, «он крал, и ему было стыдно, но не красть он не мог». Бросалось в глаза и то, что свидетель точно не мог назвать практически ни одной даты, когда происходили те или иные события, встречи или разговоры. Обычным были его слова: «В протоколах все даты есть…»

Фамилии главы города Калинина и его помощника Зюся упоминались также и в контексте трудоустройства Тарасова в Озерске. Зюсь весной 2011 года встречал будущего главу администрации на КПП, знакомил с городом и администрацией, Калинин брал на себя обязанность «уладить вопрос назначения с депутатами», в первую очередь по партийной «единороссовской» линии. Все остальные хлопоты по трудоустройству Тарасова легли, по словам Тарасова, на плечи сенатора Цыбко.

Подробно рассказал основной свидетель обвинения и про взаимоотношения с магнитогорским бизнесменом Олегом Лакницким и «лоббированием» в Озерске интересов его бизнеса.


На следующий день допрос Тарасова был продолжен. В самом начале заседания прокурор Г.Чеблакова предложила ему ответить на два вопроса: почему он так часто менял свои показания и не отразилась ли на их правдивость заключенное им соглашение со следствием. Главный свидетель обвинения ответил так:

«Мои показания, я на этом настаиваю, правдивы… Я их не меняю. Суть моих показаний та же самая. Просто на тот момент (во время его ареста и следствия по делу Тарасова – прим. автора) все происходило очень быстро, очень хаотично, я какие-то обстоятельства мог забыть. Это было для меня очень волнительно, и из-за этого возникла некая путаница у меня. А когда мне спустя время следователи задавали вопросы по существу дела, я при помощи оперативных съемок, телефонных разговоров потихоньку восстановил в памяти, как я передавал эти взятки…»

На второй вопрос Тарасов ответил кратко: «Я всегда говорил по существу. И, заключив соглашение со следствием, я давал правдивые показания, даю их и на них настаиваю!»

Далее сторона обвинения перешла к разбору прослушек телефонных разговоров, одним из участников которых был Тарасов и которые, по мнению обвинения, имеют отношение к рассматриваемому делу. Прокурор зачитывала расшифровку телефонных разговоров и затем просила Тарасова прокомментировать, о чем или о ком шла речь. Некоторые разговоры пришлось цитировать по десять и более минут, в том числе и звонки весьма личного свойства. Некоторые диалоги сложно было понять, ибо в оригинале они были насыщены ненормативной лексикой, при опускании которой смысл сказанного не сразу становился ясен. Комментарии Тарасова мало добавляли к тому, о чем он уже поведал суду ранее.

Во время данной процедуры представитель стороны обвинения прокурор Чеблакова поинтересовалась здоровьем свидетеля: «Что с вами, вам плохо? У вас глаза красные!» Тарасов заверил, что с ним все в порядке.


«Чтение вслух» продолжилось и на следующий день, 4 марта. Очередной день судебного заседания можно было бы считать рутинным, если бы не одно «но», точнее, два.

Во-первых, комментируя очередной телефонный разговор, распечатку которого в зале заседания зачитала прокурор, Тарасов заявил, что в данном разговоре речь идет о том, что тогдашний губернатор Челябинской области Михаил Юревич согласовал размер взятки за «вход» предпринимателя Лакницкого в Озерск – 10 миллионов. На недоуменный вопрос прокурора «что, губернатор лично согласовал размер взятки?», свидетель заявил, что да – настолько близкими, по его словам, были отношения сенатора Цыбко с губернатором Юревичем, что первый даже советовался с главой региона по столь деликатному вопросу. При этом свидетель подчеркнул, что деньги предназначались именно сенатору, а не Юревичу: «Он богатый человек, что ему эта десятка, она ему не нужна!»

Но апофеозом дня стала сцена, разыгравшаяся ближе к концу дня. Приводим  с некоторыми сокращениями текст этого диалога.


Прокурор. В СМИ появилась информация о наличии у вас какого-то заболевания, связанного с состоянием психики. Вы можете что-то пояснить по этому поводу: откуда оно появилось, с чем связано?

Тарасов. Я СМИ не читаю, про что там пишут, не знаю. Я здоров, ни разу не обращался за медицинской помощью. У меня есть одно заболевание – онкология, рак кожи. Я проходил лечение, мне была сделана операция. Больше у меня никаких заболеваний нет и быть не может, если я всю жизнь учился в институтах, заканчивал аспирантуру, везде проходил медкомиссии. Проходил комиссию и при устройстве сити-менеджером в Озерске.

Прокурор. В интернете ссылаются на какую-то справку, выданную вам в военкомате в 90-х годах.

Тарасов. У меня есть военный билет, я военнообязанный. Если мы говорим про 90-е годы… Я учился в техникуме, потом поступил в институт. На тот момент у меня умерла мама, отец сильно переживал, мне было необходимо поддержать его. Я сходил к военкому, рассказал о своей беде, попросил военкома… Он откликнулся на мою просьбу.

Прокурор. А по какой причине вы не пошли в армию, знаете?

Тарасов. Нет, не знаю. Я учился сначала в горном институте – там была военная кафедра. Потом, на первом курсе, я перевелся в педагогический институт – там полегче было учиться, я подрабатывал, помогал отцу. Там не было военной кафедры.

Прокурор. Что у вас написано в военном билете: годен к строевой, ограниченно годен, годен в военное время?

Тарасов. Годен к строевой службе.

Прокурор. Так все-таки, вы так и не узнавали у военкома, как армии удалось избежать? Военком знакомый был?

Тарасов. Нет, не спрашивал. Военком не знакомый. Просто пришел, рассказал о своих проблемах. Он меня услышал.

Прокурор. То есть просто пришли, попросили, объяснили, и в армию не попали? 

Тарасов. Да.

Прокурор. А военный билет у вас с собой?

Тарасов. Нет, не с собой, но на следующее заседание привезу.

Прокурор. Привезите, пожалуйста.


Не знаю как вам, уважаемые читатели, но нам вместе со Станиславским хочется крикнуть «не верю!» Справочка о том, что Тарасов страдает «органическим расстройством головного мозга», и о которой он ни сном, ни духом, существует на самом деле, и автор этих строк видел ее ксерокопию.  (В скобках добавим, что какие, оказывается, существуют добрые военкомы! Стоит только попросить, и тебя совершенно бесплатно «отмажут» от армии. А мы-то, дураки, служили! Кстати, справку эту Тарасов так и не довез до суда.) Рискнем предположить, что когда главный свидетель обвинения «договаривался со следствием», об этой справке они почему-то не договорились. Или забыли, или не предполагали, что она вдруг всплывет. В общем, нестыковочка вышла. (И, как покажет дальнейший ход процесса, далеко не единственная и едва ли не самая безобидная.)


После недельного перерыва  задавать свои вопросы свидетелю настал черед адвоката Цыбко Константина Коваленко. Однако сделать это оказалось не просто, и вот почему.

Самыми популярными фразами свидетеля стали следующие две: «Я не помню» и «К данному делу это не относится» (в различных вариациях). Первую фразу часто повторял главный свидетель обвинения Тарасов, вторую фразу – и он, и прокурор Чеблакова, выносившая протест чуть ли не на каждый третий заданный защитником экс-сенатора вопрос. Представители прокуратуры как-то уж слишком явственно опекали своего главного свидетеля. Тарасов позволял себе уточнять у суда, к его ли делу относится вопрос стороны защиты, или к делу Цыбко, отпускать замечания типа «я уже отвечал на этот вопрос, я уже отсидел за это, ну сколько можно» и т. п. Стоило Тарасову задуматься или растеряться на секунду после вопроса стороны защиты, ему частенько на помощь приходила прокурор со словами, обращенными к адвокату: «вам же уже ответили на этот вопрос» или, как уже было процитировано выше, «к делу, рассматриваемому в данном процессе, этот вопрос не относится». 


Однако особенностью «дела Цыбко» является как раз то, что большая часть доказательственной базы обвинения базируется именно на показаниях Тарасова, данных им в рамках своего уголовного дела, за которое он был осужден и  отсидел. Формально, может быть, задаваемые адвокатом вопросы действительно не относились напрямую к рассматриваемому делу, но имели самое прямое отношение к процессу формирования суммы взятки, ее источникам и к последующей ее передаче сенатору, то есть как раз непосредственно к основному вопросу дела: брал иль не брал – вот в чем вопрос. К тому же, как справедливо заметил адвокат Коваленко, если данные материалы содержатся в томах уголовного дела Цыбко, то допрашивать по ним свидетеля он имеет полное право.

Интерес вызвали зачитанные вслух фрагменты материалов прослушки разговоров основного свидетеля. Так, в одном из цитируемыхразговоров Тарасова с Гуниным присутствуют слова о том, что «приезжает Овакимян» (в 2011 году один из заместителей губернатора) и «я ему в машину материалы занес». Известно со слов самого Тарасова, что под «материалами» тот в телефонных разговорах имел в виду деньги. На просьбу пояснить, о чем шла в данном случае речь, Тарасов ответил, как обычно, что не помнит. И скорее всего, речь шла о его, Тарасова, служебной машине. И снова прокурор закрыла тему со словами, что дело Овакимяна тут не рассматривается.


Неуверенно выглядел основной свидетель и во время задаваемых стороной защиты «в лоб» вопросов. Так, Тарасов подтвердил, что ранее занимал у тогдашнего мэра Магнитогорска Евгения Тефтелева 5 миллионов, у озерского предпринимателя Сергея Степанова 3 миллиона, и вернул им затем эти суммы из средств, похищенных из ММПКХ. На вопрос, а знал ли он, что Степанов занимал тогда еще и должность заместителя директора проектного института ВНИПИЭТ, Тарасов ответил, что нет, не знал. Связи между служебным положением Степанова и тем фактом, что именно ВНИПИЭТу тарасовской администрацией была поручена разработка схемы теплоснабжения Озерска, он не видит. На вопрос, занимал ли он деньги у главы Озерска Калинина и из каких средств этот долг отдал, Тарасов также подтвердил, что брал у главы округа полтора миллиона, а вот из каких денег расплатился, опять не помнит – «из тех, что были». А своили это деньги, занятые у кого-то, или украденные в ММПКХ, сказать  точно не может. И опять послал всех… к материалам своего уголовного дела, где «все написано».

На вопрос, знает ли свидетель о том, что счета ММПКХ в декабре 2011 года, то есть в момент обналички денег с этого предприятия, были заблокированы, и какую роль в разблокировании счетов сыграл мэр Калинин, Тарасов ответил, что этим вопросом занимались его замы – Гунин и Крылова, а он сам не в курсе…


На следующий день вновь инициативу в свои руки взял сам Цыбко. Именно он лично задавал вопросы свидетелю. Но более-менеесодержательными оказались лишь первые минут двадцать допроса, в течение которых Тарасов давал внятные ответы. Затем на любой заданный сенатором вопрос следовал однотипный ответ «Я не помню, в протоколах моего дела все это есть, возьмите, посмотрите», а когда Цыбко пытался задавать вопрос вторично, переформулировав либо уточнив его, за этимследовала обычно фраза прокурора «вам же свидетель уже дал ответ на этот вопрос – он не помнит». (Присутствовавшим в зале суда вспомнился любимый народный киногерой из фильма «Джентельмены удачи»: «Башкой ударился… Тут помню, тут не помню!..»)

Поэтому за весь описываемый день вразумительных ответов от свидетеля так и не дождались. Многочисленные разговоры Тарасова, цитируемые экс-сенатором Цыбко (материалы прослушки телефонных переговоров), свидетель практически все не помнит, а иногда дает им характеристику: «это к делу не относится». Подобное поведение вызвало резонное замечание со стороны адвоката Коваленко: «Что это такое, свидетель сам решает, относится вопрос к делу или не относится, будет он на него отвечать или нет!» 

Сам же Тарасов, наоборот, заявил, что вопросы, задаваемые сенатором, формулируются им специально так, чтобы оказать на него давление как на свидетеля. И был поддержан в этом прокурором: «Вы посмотрите, свидетелю трудно говорить, он то красный, то белый!» Действительно, Тарасов признался, что ему нехорошо, и перерыв в судебном заседании пришлось объявить немного раньше обычного.

В этот момент присутствующие в зале подумали, что, возможно, та самая справка о нездоровьи Тарасова, о существование которой он сам на позапрошлой неделе «ничего не знал», действительно является подлинной.

Это впечатление усилилось во второй половине дня, которое тоже окончилось досрочно, и тоже по состоянию здоровья свидетеля. На этот раз у Тарасова заболела спина, и он попросил прекратить заседание, что и было сделано. 


Утром следующего дня, в самом начале заседания, когда свидетель был еще бодр и здоров и как-то отвечал на вопросы, Тарасов заявил в ответах на заданные ему экс-сенатором вопросы, что отдал пять миллионов Тефтелеву, три миллиона Степанову и два с половиной миллиона Калинину с Зюсем из средств, похищенных из ММПКХ. Однако меньше чем через час уже не смог точно вспомнить источник происхождения этих денег: «Там были и мои личные деньги, и занятые мною, и похищенные». Все, по его словам, происходило так быстро, а учет полученным и отданным деньгам он не вел. Да и времени прошло уже много, забыл. 

Из материалов прослушки следует, что один миллион Тарасов оставил у своей гражданской жены, и дальнейшая судьба этих денег пока не ясна. Как не ясно и происхождение банковских переводов на счет Тарасова 10 декабря 2011 года и в ночь на 15 февраля 2012 года – оба транша по полмиллиона с лишним небольшими частями. Свидетель обвинения, как обычно, не помнит, откуда к нему вдруг свалились такие деньги, хотя при своей «нищенской» (именно так в суде сказал Тарасов) зарплате сити-менеджера приход таких значительных сумм должен был ему запомниться.

После объявления судебного заседания закрытым по состоянию здоровья свидетеля, Тарасов нашел в себе силы, несмотря на недомогание, произнести фразу «пойдем, выйдем!», обращенную, как поняли присутствующие, в сторону Цыбко. До разборок, к счастью, дело не дошло, но, как говорится, осадочек остался.


Третий день допроса свидетеля Тарасова стороной защиты являлся прямым продолжением предыдущего дня как по характеру происходящего, так и по достигнутым результатам. Свидетель продолжал утверждать, что «точно ничего не помнит» за давностью лет и отсылал суд к протоколам своих предварительных допросов. Это относилось и к зачитываемым адвокатом фрагментам телефонных разговоров бывшего главы администрации, и к задаваемым Тарасову вопросам, касающимся подробностей передачи сенатору взятки. («Якобы передачи взятки», - уточнял адвокат.) Причем чем подробнее и конкретнее были вопросы, тем больше краснел и сердился свидетель. И так же, как и накануне, обвинял сторону защиты в оказании на него давления.

В ходе судебного заседания из уст авдвоката Коваленко прозвучал следующий довольно неожиданный вопрос. Он процитировал записку, написанную Тарасовым Дмитрию Мельникову, заместителю магнитогорского бизнесмена Олега Лакницкого, и спросил свидетеля, помнит ли он, что это за письмо и о чем там идет речь. Приводим ниже этот текст (цитируется по диктофонной записи).


«Дима, привет! Спасибо вам за помощь в прямом смысле этого слова. Кроме тебя и Олега помощи ждать не от кого, поэтому хочу тебя просить и умолять, чтобы мне выйти отсюда, надо сделать одно, но значимое мероприятие.

Ваша компания «ОСК-Озерск» купила телерадио «Иртяш», заключив мирное соглашение, и потом 50% должно было продать муниципальному предприятию при администрации Озерска, а остальные 50% на «Маяк» либо правительству Челябинской области. Смысл в чем, мне вменяют 22 миллиона 400 тысяч рублей, что я якобы их положил себе на карман. Если я и вы все вместе будем говорить, что я эти деньги вывел и оплатил 50% «Иртяша», то это будет не корыстная, а будет должностное преступление, а это совсем другое для меня. И поэтому хочу тебя просить – доведи эту мысль до Олега. Пожалуйста, сделайте так, а дальше я, выйдя на свободу, смогу урегулировать совместно с вами этот вопрос.

Других вариантов пока нет. Либо мне придется продавать землю – та, которая под торговый комплекс, и отдавать всю сумму, а это 22 млн. 400 тысяч, чтоб не дали большой срок со статьей, а у меня 10 лет. Поэтому умоляю тебя, помоги мне, либо я буду сидеть долго и упорно.

Я знаю, что прошу многого у тебя и Олега, но прошу вас помочь мне, за мной не заржавеет. Я также знаю, что и так у меня много просьб, и прошу вас не отворачиваться от меня. Мне надо выйти из зала суда. Помоги.

С уважением, Е.Тарасов. 10 июля 2012 года»


На заданный вопрос свидетель Тарасов пояснил, что, судя по дате, письмо было им написано в следственном изоляторе Челябинска, он пребывал тогда в сильно подавленном состоянии, отсюда и текст письма. Традиционно заседание суда вновь было прервано по состоянию здоровья свидетеля: у него вновь заболела спина. 


Семь рабочих дней с перерывами продолжался в Озерском городском суде допрос основного свидетеля обвинения по «делу Цыбко» - экс-главы администрации Озерска Тарасова. Как мы уже говорили, свидетеля поразила странная амнезия – ничего он почти не помнит о подробностях дачи им взятки бывшему сенатору. 

Некоторые весьма важные детали Тарасов излагал в различных версиях. Особенно не удавалось свидетелю вспомнить, какие же именно деньги он передавал экс-сенатору – свои ли личные, занятые ли им в долг, или похищенные из ММПКХ. Каждый раз версии разные, при этом Тарасов постоянно отсылал суд к протоколам его допросов, в которых «все написано». 

Далеко не всегда удавалось вспомнить свидетелю и смысл его телефонных разговоров, которые зачитывались в ходе судебного заседания. В последний день допроса Тарасова прозвучали фрагменты нескольких очень интересных разговоров, которые, как бы это помягче сказать, позволяют усомниться в правдивости показаний Тарасова либо в его нынешнем душевном здоровьи. 

Так, в расшифровке разговора со своим заместителем Гуниным тогдашний глава администрации Озерска заявил, что «звонил только что Цыбко, он торопит насчет денег». А далее сторона защиты процитировала тот самый разговор Тарасова с сенатором Цыбко, на который ссылался свидетель, и в котором, как на грех, не оказалось ни слова про деньги. Зато речь шла о выборах, а конкретно о том, что «людям Лакницкого» магнитогорцам Мельникову и Мясникову надо бы, как самовыдвиженцам, сняться с выборов в Заксобрание области в пользу другого кандидата от «Единой России». Тарасов уверял в разговоре сенатора, что и тот, и другой – «наши» (оба они работают в фирме Лакницкого), и как он, Тарасов, им скажет, так они и сделают. Однако в зале суда свидетель Тарасов  вдруг заявил, что не знает Мельникова, и «мало ли о чем там он говорил». Короче, опять не помнит.

Но «гвоздем программы» прозвучал зачитанный адвокатом разговор Тарасова с тем же заместителем Лакницкого Мельниковым, в котором нынешний свидетель заявляет, что им нужно передать 10 миллионов «за жилье». «Это для губернатора!» - говорит Тарасов. На суде же свидетель, не моргнув глазом, заявил, что он тогда в телефонном разговоре «оговорился», и речь шла, конечно же, о сенаторе Цыбко. А ему, свидетелю-то, «что Цыбко, что Юревич» - типа, одна команда. (Да и то правда, кто ж их там, юревичских, разбирать-то будет…)

Тут у присутствующих в зале возникло подозрение, что эти 10 миллионов ни до Цыбко, ни до Юревича не дошли. А куда пропали, неизвестно. Здесь слово взял адвокат Коваленко, который, в ответ на протесты стороны обвинения, заявил, что целью проводимого судебного следствия является выяснение источников формирования суммы, якобы предназначенной для передачи Цыбко в качестве взятки, а также истинные цели, на которые эта сумма была потрачена в действительности.

И тут выяснились прелюбопытнейшие вещи. В ходе своего многодневного допроса свидетель Тарасов не раз заявлял, что «все похищенные им деньги отдавал сенатору Цыбко в качестве взятки», а также сетовал на «нищенскую зарплату» главы администрации. При этом… При этом выяснилось, что в период с декабря 2011 года по март 2012 года, то есть именно во время активной передачи им украденных денег сенатору гражданин Тарасов четырежды находился за границей: два раза в Чехии, один раз в Германии на дорогущем курорте Висбаден, плюс совершил небольшое романтическое новогоднее путешествие на остров Маврикий. А сия благословенная земля находится в южной части Индийского океана. При этом не ограничивал себя в расходах. Это происходило, напомним, именно в то время, когда Тарасов, по его словам, собирал последние копейки на взятку Цыбко. Примерно в то же время Тарасовым была приобретена земля под строительство торгового центра в Магнитке и был куплен навороченный «БМВ». Словом, судебное соло господина Тарасова вызвало гораздо больше вопросов, нежели ответов. 


Затем в суде началось то, что на юридическом языке носит название «оглашение показаний свидетеля Тарасова, данных им при производстве предварительного расследования». Эта процедура проводилась в связи с «наличием существенных противоречий» между ранее данными свидетелем обвинения показаниями и показаниями, данными им в ходе судебного заседания.

Прокурор зачитывала протокол показаний Тарасова – расшифровки его телефонных переговоров и пояснения, данные свидетелем по ним. Чтение продолжалось ровно до обеденного перерыва, и полусонная атмосфера в зале заседания не предвещала никаких дальнейших проявлений бурных эмоций. Однако же после перерыва эмоций стало куда как больше, поскольку вновь стороны перешли к допросу свидетеля. И если вопросы, задаваемые Тарасову прокурором, воспринимались свидетелем спокойно, и на них он давал вполне вразумительные объяснения, то когда очередь дошла до вопросов, задаваемых стороной защиты, Тарасов начинал выходить из себя, сердиться и даже ругаться. Порой казалось, что между ним и бывшим сенатором Цыбко  проскочит молния, настолько напряженной выглядела атмосфера. Судье даже пришлось объявить десятиминутный перерыв, чтобы страсти улеглись.

Да и как же было Тарасову не нервничать, если первый же вопрос адвоката поверг его в смятение чувств.


Адвокат. На момент вступления в должность главы администрации Озерска у вас был вид на жительство в Чехии?

Тарасов. Да, был.

Адвокат. Вы указали этот факт в документах, подаваемых на конкурс по выборам сити-менеджера?

Тарасов. Нет, я не счел это необходимым, ведь сенатор Цыбко обещал решить все вопросы по моему назначению.

(Справедливости ради скажем, что вид на жительство в Чехии Тарасов получил спустя полгода после того, как был назначен главой администрации Озерска – в декабре 2011 года. Забыл, как обычно)


И далее в ходе интенсивного и весьма нервного диалога свидетель Тарасов вину за все свалившиеся на него беды перекладывал на экс-сенатора. Это он, Цыбко, взялся оказывать ему за деньги протекцию в продвижении по службе, звонил и хлопотал за него губернатору Юревичу и заместителю генпрокурора по УрФО Пономареву – правда, сам Тарасов при этих разговорах не присутствовал. Это он, сенатор, «разрулил» проблемы  Лакницкого в правительстве Челябинской области, но сам Тарасов свидетелем этого не был. Это ему, сенатору, отдал он все украденные в ММПКХ деньги, себе не оставляя ни копейки; правда и его гражданской жене перепал то ли миллион, то ли полтора. Короче, «во всем виноват Чубайс…»

Возвращаясь к теме вида на жительство в Чехии, поясним, что таковое можно получить, либо приобретя в этой стране недвижимость, причем не дешевую, либо вложив в экономику страны-члена НАТО опять-таки весьма солидную сумму. Что еще? Да, Тарасов в очередной раз подтвердил, что надо верить протоколам предварительного следствия, в которых «все написано», в том числе и то, что главе Калинину, его советнику Зюсю и прочим передавались деньги, украденные в ММПКХ. 


Итак, если говорить об основных итогах  допроса основного свидетеля обвинения, то можно сказать следующее. 

Целый месяц свидетель Тарасов мучал суд, себя и прочих участников процесса своими «помню – не помню». Адвокат Коваленко считает, что большая часть показаний свидетеля написана не им, а под диктовку следователем. Старик Станиславский непременно сказал бы свое знаменитое «не верю». Сторона защиты заявила ходатайство об оглашении текста досудебного соглашения между Тарасовым и тогдашним прокурором Челябинской области Войтовичем, заключенным в ходе расследования уголовного дела по факту кражи средств ММПКХ, которое судом было удовлетворено, и об оглашении показаний Тарасова, данных им в рамках этого соглашения. Зачитывание этих документов заняло еще один день.

Согласно условиям этого самого соглашения, в результате которого бывший сити-менеджер Озерска получил незначительный срок, Тарасов обязан был давать правдивые показания не только по своему уголовному делу, но и, в том числе, в отношении других лиц. Эта часть соглашения со следствием, по мнению стороны защиты, была нарушена Тарасовым в ходе настоящего судебного заседания. Свидетель обвинения заявил, что подтверждает истинность своих показаний, но лишь частично. При выяснении стороной защиты рамок этой «частичности» свидетель опять разнервничался, и, казалось, дело дойдет уже до рукопашной.

Оно и понятно: ведь при выяснении фактов обмана Тарасовым прокурора и суда дело в конечном итоге могло привести к отмене его приговора и дальнейшему пересмотру его уголовного дела по вновь открывшимся обстоятельствам. И тогда бы бывший сити-менеджер Озерска мог запросто получить еще десять лет пребывания в местах не столь отдаленных. Впрочем, по тому лексикону, который использовал Тарасов в зале суда, места эти для него отнюдь не чужие, что и подтвердилось в дальнейшем в ходе судебных слушаний.

Впрочем, о том, кто такой на самом деле Тарасов и каким образом попал в Озерск, мы с вами еще поговорим позже.

Продолжение следует…



    1. 6 июня 2018 04:44 гость6 июня 2018 04:44

      На этом сайте меня упрекали в навешивании ярлыков, справедливо замечая, что по нашим законам виновность человека определяет лишь суд. Хороши или плохи законы, хорош или плох суд, но других у нас нет и нескоро появятся.

      Ответить
    2. 5 июня 2018 22:36 гость5 июня 2018 22:36

      вот такой подобный честный материал мало кто опубликует..и лживый озерск74.вру , который исподтишка использует теперь Похлебаев для мочилова непокорных депутатов (недавно на озерск74.вру мочили депутата Ф.Хисамова) тем более

      Ответить
    3. 5 июня 2018 22:09 Гость5 июня 2018 22:09

      Всем оборотням воздастся не сомневаюсь ни на йоту.

      Ответить
    4. 5 июня 2018 11:50 гость5 июня 2018 11:50

      Смысл публикации - назвать всех жуликов поименно и привести доказательства этому.

      Ответить
    5. 5 июня 2018 10:04 гость5 июня 2018 10:04

      Непонятна направленность публикации. Показать, что суды у нас, мягко говоря, своеобразные? Думаю это известно абсолютно всем россиянам. Доказать, что Цыбко невиновен? А вот насчёт этого есть большие сомнения. Не похож он на белую ворону. Вокруг плотными рядами жулики, осужденные, в бегах и те, кто пока на свободе, а он херувим? Так не бывает.

      Ответить

Добавить комментарий

показать все комментарии